На чём стоит Земля? 0/10

Как тесно связаны между собой литература и наша обыденная жизнь? Вроде бы и никак. Литература – это где-то там, далеко ли, высоко ли, низко ли, но нас никак не касается. Так мы обычно думаем. С Александром Сергеевичем Пушкиным я знаком не был и не мог быть: между его гибелью и моим рождением 123 года с лишним времени, когда на белом свете не было ни его, ни меня. И, хотя одна из моих книг была мной подписана «Александру Пушкину» и принята Пушкиным с благодарностью, но это был другой Пушкин. Кто знает, может быть, и его дальний родственник, а, может, и просто однофамилец. Но не он лично. Почему, возможно, родственник? У поэта Пушкина было четверо детей. Старший из них – Александр Александрович в преклонные годы и мой знакомый Пушкин в своем возрасте - оба практически на одно лицо. Похожи, как близнецы-братья. Подозрение косвенно подкрепляется тем, что предки моего знакомого – выходцы из села, долгое время принадлежавшего семье тех самых Пушкиных. Впрочем, о незримой связи литературы с нашей обыденной жизнью напоминает мне не только этот невероятный, но всё-таки случившийся в реальности эпизод.

Должен честно признаться, что с Александром Сергеевичем я всё-таки знаком. И знаком довольно хорошо. Красавицу жену его зовут, правда, не Натали, а Полина, но сам он к литературе имеет непосредственное отношение – руководит красноярским литературным музеем имени Виктора Петровича Астафьева – филиалом краевого краеведческого музея. Знакомство это перешло мне по наследству от многолетней дружбы с заслуженным работником культуры РФ и прежним многолетним руководителем литературного музея Аделей Владимировной Бродневой, с которой мы прекрасно общались с тех приснопамятных времен, когда сам Виктор Петрович был ещё с нами.

Не так давно узнал непосредственно от Александра Сергеевича о том, что он и сам занимается литературным творчеством. Александр Сергеевич Черепанов родился 27 марта 1988 года в Лесосибирске, окончил исторический факультет Томского государственного университета, работал учителем истории и преподавателем в вузе, а позднее связал свою жизнь с музейным делом (работал в Музее-усадьбе В. И. Сурикова и Красноярском краеведческом музее). На данный момент А.С. Черепанов является заведующим отделом Литературного музея имени В. П. Астафьева и автором более 20 научных и краеведческих статей.

Рассказ Александра Сергеевича «Синестет» оставляет впечатление глубокого, камерного и философского произведения, которое удачно балансирует на грани психологической прозы и мягкого магического реализма. Автор выбрал классический, но беспроигрышный композиционный прием — «рассказ в рассказе». Повествование начинается с академической дискуссии на научном семинаре, что сразу задает серьезный, интеллектуальный тон. Переход от абстрактных рассуждений о границах познания к живой истории конкретного человека выполнен плавно и естественно. Это позволяет читателю не просто развлечься сюжетом, но и задуматься над главным философским вопросом: насколько объективен мир, который мы видим, и что скрыто за пределами наших стандартных пяти чувств?

Поскольку главный герой — синестет, автору необходимо было передать его необычное восприятие через текст. Александру Сергеевичу это замечательно удалось. Метафоры и сравнения здесь яркие, осязаемые и очень поэтичные: звуки и буквы, которые «царапают как щетка» или ощущаются как «шелковое вечернее платье».

Есенин как «бледно-голубая тающая сосулька», а Гоголь — как «винно-красное дедово сукно». Прекрасные находки, которые оживляют восприятие классики. Описание первой любви через ощущение «утренней свежести, когда вы высовываете ногу из-под одеяла» — очень точный, домашний и вызывающий мгновенный эмоциональный отклик образ. Кульминационная часть рассказа, где герой сталкивается с расставанием, поднимает произведение над уровнем простого описания редкого феномена. Концепция «боли от энтропии» — пожалуй, самая сильная психологическая деталь. Автор описывает не банальные страдания отвергнутого влюбленного, а метафизический ужас человека, которого буквально «стирают из бытия» чужим забвением. Синестет чувствует это физически, как исчезновение собственных частиц. Это глубокая метафора того, как сильно мы зависим от связей с другими людьми!

Финал переводит историю в русло притчи. Герой, пройдя через боль эгоистического чувства (любви к конкретной девушке), перерождается. Его дар эволюционирует от пассивного созерцания («гладить слова», «смотреть на цвета звуков в ванне») к активному состраданию.

То, что он начинает видеть «липкий страх» и «холодную тоску» других людей и приходить к ним на помощь, делает его кем-то вроде тихого, незаметного спасителя. Уход героя в финале («уехал на юг») оставляет ощущение светлой тайны и незавершенности, что, кстати, весьма характерно для качественной малой прозы.

Рассказ привлекает внимание рядового читателя тем, что он не перегружен лишним действием. В центре внимания — динамика внутренних ощущений человека. Текст написан чистым, добротным русским языком и оставляет после себя долгое меланхоличное послевкусие и желание внимательнее прислушаться к окружающему миру.

И вот случилось то, что случилось: Александр Сергеевич пригласил меня на музейную «Ночь искусств» в начале ноября выступить перед ночными и вечерними посетителями с лекцией по топонимике! Поскольку тема эта мне, как автору четырех книг по топонимике, не чужда, я с удовольствием согласился. «Ночь искусств» в музее всегда связана с одновременным проведением множества интереснейших мероприятий. По этой причине сам Черепанов не имел возможности присутствовать на лекции и поручил эту миссию своей помощнице - красивой высокой статной молодой женщине, сотруднице музея. Слушателей набралось немало.

С помощью старшей научной сотрудницы музея Елены Владимировны я показал присутствующим два небольших видеофильма, в том числе с этномузыкой и моими фотографиями по тематике. Затем я рассказал о том, что такое «топонимика», какое значение она имеет для истории народов Земли, поведал о том, что верховья нашей реки Енисей - родина уникальной рунической орхоно-енисейской письменности, что у наименований станции Бугач и города Елабуги – общее происхождение, а также о том, что означают слова «Ангара», «Алтай», «Ербогачён», «Аскиз», откуда пошло слово «юрта», какая должность была у тархана, и почему фамилия Акуловы никакого отношения к акулам не имеет, а вот к землепашцам – имеет самое прямое…

Время пролетело незаметно. По признанию Елены Владимировны даже ей было, ну, очень интересно. Она проводила меня сначала до гардеробной, затем – до подъехавшего за мной такси. У стойки гардероба женщина призналась мне, что ищет способы привить сыну желание читать. Но пока – увы, безуспешно. Я посочувствовал.

Добравшись до дома, по привычке я начал писать небольшой отчет о состоявшемся мероприятии и понял, что по своей извечной рассеянности не догадался спросить у моей помощницы фамилию, и решил уточнить этот момент через поисковик интернета. Тот выдал мне фамилию «Худоногова». Так я написал в отчете, но спасибо Александру Сергеевичу, который вскоре подсказал мне, что Елена Владимировна замужем, и фамилия её теперь не Худоногова, а Шепиленко…

И тут в душе у меня что-то перевернулось! Неужели прошлое действительно способно оживать и возвращаться?! Александр Викторович Шепиленко, Саша! Саша Василевский – сын Инны Дмитриевны Василевской! Сколько лет прошло! Целая жизнь…

“…так было всегда - поэзией двигала вера в доброту и милосердие, поэт и музыкант всех ближе к небу и Богу”, - писал когда-то Виктор Петрович Астафьев. Мне, возглавлявшему в ту пору красноярское краевое литературное объединение “Диалог” и видевшему насколько талантливые юноши и девушки приходят ко мне, трудно не согласиться со словами одного из величайших сибирских писателей. Навсегда запомнились мне тогда строки Саши Василевского, искреннего молодого порывистого поэта, любившего свою Родину беззаветно:

“Рассвет над парящей долиной

Играет пером пелены…

Здесь горные скалы, вершины, -

Как замки былинной страны…

Здесь будто покрыли заставы

Туманом укутанный край,

А рощи, боры и дубравы

Приветствуют утренний рай!

Сибирские пенные чащи

Пылают в пурпурных лучах…

Я - русский, а значит - пропащий!

Пропал я в таёжных лесах!

Я слился с белками Саяна,

Уснул под брусничным листом,

Я - берег бушующей Маны,

Я - камень безмолвный на нём.

Я - в капле росы, я в дождинке,

В восходе над бурным ручьём,

Я - в каждой дорожной пылинке…

Я - русский! И это - мой дом.”

Саша погиб. Мой лучший ученик. От любви, от водки, от безысходности чувств, от своей ранимости, от всей этой жизни, порой такой несуразной, нестерпимо болящей, но единственной, которая есть у каждого из живших и живущих… Он покончил с собой. Эту потерю я тогда перенес очень тяжело, душевная рана так и не зажила до конца.

И вновь вспоминаются мне слова Виктора Петровича: “Никто не бывает так наивен и доверчив, как поэт. За сотни лет до нынешнего просвещенного и жестокого времени стихосочинителя карали, жгли, забивали плетьми, отсекали голову, убивали из пистолетов на дуэли, а он все прет и прет навстречу ветрам, певец и мученик, надеясь, что ветры пролетят над ним, беды минуют его”.

Так вот, оказывается, кто этот мальчик, о котором торопливо рассказывала мне в гардеробной музея его мама! Это родной внук моего Саши!

Русского Саши, который «в каждой дорожной пылинке», в каждой капле росы. Который был и остаётся с нами, покуда существует «берег бушующей Маны» и безмолвные камни на том заветном берегу.

Покуда стоит наша земля на вечной любви к ней таких поэтов, как Саша.