за московскими туманами (из цикла "дорогая Елена Сергеевна") 10/10

Осенний сумеречный город,

дома и скверы мокнут под дождём,

я поднимаю, ёжась, ворот,

и пропадаю в сумраке твоём...

И вот уже, совсем другая,

учтиво отвечаю на поклон,

кому? Я и сама не знаю,

но всё никак не кончится мой сон.

Вставляю ключ в замок, за дверью

крутая лестница в подвал,

и я хотела б не поверить,

но кто-то плечи мне поцеловал …

И этот кто-то, может статься,

со мною выпьет красного вина,

чтоб больше нам не расставаться,

и вместе вдруг очнуться ото сна …

В дождём размытых очертаньях,

как маятники – в море, фонари

мерцают, ослепляя тайной,

и держат на мои шаги пари.

Какая странная дилемма:

покрыться паутинами морщин

и... Азазелло, банкой с кремом

мне не воспользоваться нет причин!..

Такая странная свобода!..

Как невесомость будоражит дух,

когда внизу – толпа народа,

а ты хохочешь дерзко вслух!

Мне с вами скучно-скучно-скуш-но!

Направо, -лево, столб фонарный… чё-ё-ёрт!..

но черенок идёт послушно,

когда поставишь сорго наперёд.

Дома, проросшие в туманах,

едва-едва сквозь пелену видны,

и свет, таинственный и странный

надменно излучает диск луны,

наводит сон, чтоб все уснули,

вползает в занавесочную щель,

копирует рисунок тюли

и краешком ложится на постель.

– Не бойся, мальчик мой, не надо,

мальчишки из рогаток стёкла бьют,

я с краю на кровать присяду

и песню тихую тебе спою.

Над озером склонялась ива,

спадали плети прядями волос,

она хотела быть счастливой,

да счастье ветер, видимо, унёс ...

А дальше... времени воронка,

и всё быстрей, быстрее круговерть!..

Зачатье, вспышка, плач ребёнка...

как будто в оправдание за смерть!..

И мозг нещадно перегружен,

а, впрочем, говорить зачем про то?..

Когда становится мне скушно,

я надеваю чёрное пальто,

иду венецианской лодкой,

зачерпывая воду, как кормой,

в кафе.

– Блины с икрой и водка!..

(Пускай враги подавятся слюной.)

...Я поднимаю, ёжась, ворот,

я исчезаю в сумраке твоём,

осенний сумеречный город

размытых акварелей под дождём...