А И Б сидели на трубе 10/10

Лопочет сердце невпопад,

и суетятся глупо мысли,

и в унисон им золотистый

предсмертный танец - листопад

***

Ты сама так решила, почему же теперь

молча смотришь на дверь и ночами не спится.

Одинокая птица с глазами - метель -

ты сама истребила из альбомов все лица.

Ты сама так решила - в неравном бою

нападала коварно, раздирала когтями

беззащитное нежное слово люблю,

отчего же теперь улетаешь ночами...

Ты бежишь в темноту, обдирая тоску

вместе с тонкой, ещё не окрепшею плёнкой,

и кричишь, разрывая собой темноту,

диким воплем цепного ручного волчонка,

за границы всего, что хотела достичь,

ниже нижнего дна, выше горного пика.

Раньше - раненый зверь, ныне - павшая дичь,

как отчаянный зов журавлиного крика

***

Окаменелые дворы

напоминают мне колодцы,

и днём рассматривали мы

из них, вытаптывая донце,

глаза от солнца щуря, звёзд

тугие спелые початки,

и ручейки бессильных слёз

со щёк бежали на брусчатку,

не закрывали мы рукой -

через зрачки входило солнце,

и, как две лампочки, с тобой

мы разбивались о колодца

сырые стены.

Этот свет

мне до сих пор ночами снится,

давно того колодца нет,

и звёзды выклевали птицы

***

Стоять непросто на ветру,

когда смывают берег волны,

и волосатым пальцем сторно

последнюю щелчком звезду-

рассвет затеет чехарду,

зима пока огнеупорна,

капель стоит в очередях,

прохожий, как аскет-монах,

на дермантиновом сиденье

в зачуханной трамвайной келье

поститься безысходным сном,

постылых сумерек синдром

размазывает серость улиц,

пернатым пузырем надулись

и голуби, и воробьи,

огрызками ничьей любви

бездомные свернулись псы,

проспавшие чужие сны,

на ход ноги хлебнув обманы

собою созданных надежд,

и шелухой набив карманы

у перепутанных одежд,

бегут смешно, полураздеты

в запутанности простоты,

спасаясь в паутинах света,

такие же как я и ты

соломенные человечки,

сметая фонари на встречке,

распахивает очи день,

очередная дребедень,

очнувшись, в голове шурует,

и по лицу сползают струи,

дыханьем спёртым пахнут сбруи,

на остановках, как статуи,

закутанные плотно в тень,

неузнанные потеряшки

на серых треплются столбах,

покой надуман и неряшлив,

затрещиной от настоящих,

прошедших, будущих минут

мелькают вспышки там и тут,

а всем мерещится - живут.

***

Давай, мамуль, все расскажу тебе,

но близко к сердцу ты не принимай -

как А И Б сидели на трубе,

вот так и я свалилась невзначай.

По скользкой крыше топала шутя,

плевала вниз, глядела свысока,

не от кутюр костюм был - от шута,

зато от бога "ум" и "красота".

Мне так легко дышалось, ё моё!

На щиколотках крылышки росли...

Ах, мама, мама... даже вороньё

казалось мне жар-птицами ( почти).

А серый дождь, ну, тот, что моросит,

воспринимала брызгами "Шампань".

Вот, ты меня, пожалуйста, прости,

но я любила всех - и мань, и вань.

Был кораблём космическим трамвай,

а дом наш затрапезный замком был,

и мой душевно-трепетный раздрай,

весь в чёрточках и пятнышках чернил,

разгуливал по венкам, в голове,

стучался молоточками в висок...

я верила тогда самой себе,

и для меня что запад, что восток -

закат в рассвет, потом - наоборот..

любила лето, новый год ждала...

потом упала... там, внизу, был лёд...

так глупо... и как будто не жила

2020 - 2021