Облака! Тремс! Приехали! 10/10

Спаси Икара

Да надо ли мечтать о том о сём,

букашкам всяким уступать тропинку,

шептаться с переменчивым дождём,

чесать за ушком, нежно гладить спинку

в фонтане утонувшим облакам,

на радуге сушить промокший парус,

лучи считать, делить напополам,

спасать и плакать, что не спас Икара,

смущаться от признанья в нелюбви

никем не очарованного ветра,

с наивным простодушьем голытьбы

 ждать, что из тыквы вырастет карета,

не зажигая света, в темноте,

стесняться и задёргивать портьеру,

в знакомом с детства чахлом фонаре

вообразивши принца-кавалера,

раскланяться, зардеться, убежать,

пунцовость щёк руками прикрывая,

и у порога, как у рубежа,

как у черты последней, как у края,

вдруг - замереть на вдохе, на носках,

взмахнуть руками и взлететь... как будто...

пока слепой, холодный, липкий страх

смешную девочку смешной не сделал куклой

Оазис

Смотрю в окно, болтаю с отражением,

на улице сожгли все фонари,

колючий взгляд клюёт с остервенением

проросшие зародыши зари,

ночной пыльцы просеянный осадок

вылизывает квёлая луна,

гулёна ветер до смешного падок

до мёртвых шуток злого клоуна.

Течёт река размашисто, туманом

нелепо маскируя наготу,

по-воровски шныряет по карманам

старуха память. Взять её! Ату!

Приблудной шельме доставляет радость,

надкусывая крылья журавлей,

из школьных тонких выпавших тетрадок

на рёбра дна иссушенных морей,

подглядывать за лицами украдкой,

в песочнице сгоревшего зрачка

забытой мною детскою лопаткой

до влаги докопаться,

дурочка...

Давно иссох колодезь, и оазис -

всего лишь двор, где мусорный бачок

набит хламьём, соринка на паласе,

подвешенном в сарае на крючок

Облака! Тремс! Приехали!

По небу плыли облака,

на облаках сидели люди,

на дне лежали города.

- куда вы едете?

- за чудом!

В лазури неба полный штиль,

ни ветерка и нет порогов

из радуг, мелкий птичий криль

киты цедили, осьминогов

прямоугольные зрачки

блестели в затонувших скверах,

шныряли мелкие рачки,

на них охотились химеры,

цирк шапито на площадях

раскинул трепетные сети,

катались на морских коньках

по кругу взрослые и дети,

сбегали редко пузырьки,

как гроздья шариков воздушных,

и воды новые реки

вливались в этот мир послушно.

И звуки птичьих голосов

тонули в толще вод стоячих.

Наличье алых парусов

в безветрии ничто не значит.

По небу плыли облака,

сбивались в облако большое,

играли люди в дурака,

путь коротая за мечтою

Заложники плохой погоды

Заложники плохой погоды

на переходах за и вне

на цепь посаженой свободы,

реальность пнув, живём во сне,

и ногу на ногу закинув,

горазды, блть, порассуждать -

не холодно ли там пингвину

на льдине пингвинят рождать.

Взболтает прорубь экскременты,

взрастут на них, как на дрожжах,

и будущие рудименты,

и настоящая вожжа,

под хвост попавшая кобыле,

и Сивке на горах не жить,

кто укатал - того забыли,

кто укатался - не мужик.

Замёрзнут ягод лица в ...брины,

во льдах горчинку утопив,

а смерть - обычные смотрины,

из мёртвых вытряхнут живых -

опять заставят (ул)ыбаться,

писать - читать и говорить,

Му-му - Герасимам, а зайцев -

Мазаям , жизни - смерть ..в кредит.

Марш картонных балеринок

Давай бросаться душами внарезку,

стреляться из рогатки словоблудья,

и похер мутных взглядов занавески -

в посуде не прибудет - не убудет

ни граней, ни затрещин от касанья

непрочностью полупрозрачных стенок,

какая сука, слушай, в наказанье,

впихнула на пожизненную сцену?

какая тварь посмела, ухмыляясь,

откусывать по маленьким кусочкам

то ночь, то день, подсовывая старость,

испытывая мёртвое на прочность.

Столешница под липкою клеёнкой,

следы по табуретам плоских задниц,

беззубою причёсаны гребёнкой

немытые давно слова, рассадник

сиротских рук, любовей иллюзорных,

заторканных до тошноты пластинок,

мерцают звёзды на столбах позорных

под вечный вой толпы простолюдинов.

Расщёлкнут за окном орешек ночи -

всё знать с тобой мы вовсе не хотели.

Запретный плод червяк-змеёныш точит,

играет бог "славянку" на свирели,

шагает строй солдатиков, отлитых

из олова, порхают балеринки

картонные, корячатся пииты

слепые и глухие от соринок

классического вопля панибратства,

скрипит телега, в пыль круша дороги,

и сивка-бурка, проданная в рабство,

ржёт: "уноси скорей отсюда ноги!"

2022 "Четвёртое ИЗмерение"