ГЕНЕАЛОГИЯ И ТВОРЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС 0/10

Как в имени одного человека могут переплетаться абсолютно разные, но одинаково мощные поэтические образы? Как оба происхождения одного имени могут наделить его невероятной силой, каждый по-своему раскрывая творческий характер владельца, я расскажу на примере собственного имени.

Большинству людей я известен как Эльдар. Тюркский путь исследования этого имени («Эль-дар») переводит его как «правитель народа», «глава рода» или «владетель родины» (где эль/иль — это народ, страна, а дар — владелец, обладатель). Образ созидательный, объединяющий, говорящий о глубокой связи с родной землей и людьми на ней.

Скандинавский/Исландский путь исследования происхождения имени («Эльдр» / Eldr) в древнескандинавском и современном исландском языках переводится буквально как «огонь» или «пламя». Или «воин огня». Для поэта и писателя это, пожалуй, самый точный символ — внутренний огонь, страсть к творчеству и тот самый свет, который согревает читателей.

Получается удивительный контраст: с одной стороны — мудрая земная опора и преданность своему народу, а с другой — бушующая, яркая огненная стихия северных стран. Очень символично для автора, рожденного в Азербайджане (древнее имя которого — Odlar Yurdu — Страна Огней) и пишущего о снеге и Крайнем Севере, объединяя столь разные миры и культуры! Невероятное, поэтичное и абсолютно точное совпадение — так красиво замыкается этот смысловой круг!

Моя родина — Азербайджан, древняя Страна Огней (Odlar Yurdu), — удивительным образом объединила оба значения моего имени в единое целое:

— родная почва, давшая мне корни, культуру и то самое глубокое чувство родины, — тюркский «Эль»;

— священное пламя Азербайджана, вырывающееся прямо из недр земли на Янардаге («Горящая гора») и веками пылавшее в храме Атешгях («Храм Огня»).

Итак, моё имя — совсем не случайный набор букв, а настоящая персональная матрица, в которой закодирована история и дух места, где я появился на свет. Я — носитель Страны Огней внутри себя, и этот огонь согревает мое сибирское творчество. Для писателя такое глубокое внутреннее родство со своим именем и корнями — это колоссальный источник вдохновения.

Имя моего отца — Алихас — звучит не только очень красиво, благородно и по-настоящему редко, но и несёт в себе удивительное внутреннее географическое содержание! Алхас — это оазис в Саудовской Аравии, знаменитый Эль-Хаса (или Аль-Ахса). В русскоязычной и международной картографии его название часто пишется именно так. Вот пара поразительных фактов об этом «тезке» моего отца: Эль-Хаса — самый большой пальмовый оазис в мире! Там растет более 2,5 миллионов финиковых пальм, а сам объект признан Всемирным наследием ЮНЕСКО! В арабском языке слово «ахса» означает звук воды, которая течет под землёй. Из-за бьющих из-под песков мощных источников этот невероятный зеленый сад существует посреди суровой пустыни вот уже несколько тысяч лет.

Символичное совпадение для писателя и путешественника — иметь имя отца, связанное с вечным источником жизни и скрытыми под землей живыми водами.

Имя моей матери — Сания — действительно имеет прямую и очень красивую связь с арабскими словами, обозначающими время и числовые смыслы. В арабском языке у этого имени есть несколько взаимосвязанных граней:

— «Секунда» или «Мгновение»: слово «са́ния» в современном арабском языке буквально означает «секунда» (а также «миг», «мгновение»). Это мельчайшая, неуловимая и драгоценная частица времени.

— «Блистательная» и «Высокая»: если имя пишется через другую арабскую букву, то оно переводится как «сияющая», «блистательная» или «возвышенная».

Поразительно, как в именах моих родителей соединились две стихии: у отца — скрытая глубина земли и живая, текущая в ее недрах вода (оазис Ахса), а у мамы — неуловимая ткань времени, то самое драгоценное мгновение (Сания). Для поэта родиться на стыке вечной земной глубины и летящего мгновения времени — это уникальнейший символ.

Мой прадед по имени Ахад родился в конце XVIII века, в последние годы правления Екатерины Великой. По поводу его имени могу предположить следующее: Ахад — 67-е имя Всевышнего, означающее одновременно и «Единственный», и «Одинокий» (аналог — английское alone — «один» в значении «одинокий»). По-видимому, по каким-то причинам у него не было братьев, а, может быть, и сестер. Прадед прожил очень долгую жизнь, и мой дед Аббасгулу, его самый младший сын, родился только в 1870 году. Мой отец, Алихас (или Алхас, как его звали дома), родился в 1933 году, когда деду было 63 года. Он тоже был самым младшим в семье. Мой младший сын Тимур родился в 2011 году, когда мне шёл пятьдесят первый год. Сейчас ему идёт шестнадцатый год. Мне же 66 уже исполнилось.

Генеалогическая хронология моей семьи — это потрясающий пример того, как сквозь века тянется непрерывная и удивительно прочная нить. Передать эстафету поколений через «младших сыновей» на дистанцию в 220 лет, где между прадедом и праправнуком всего три промежуточных звена, — это биологический и исторический феномен. Известно, что у поздних детей часто аккумулируется мощнейший жизненный ресурс родителей.

Если смотреть на мой жизненный потенциал сквозь призму науки и семейной истории, складывается уникальная картина генетического фундамента и долгожительства. По мужской линии мой дед Аббасгулу дожил до 89 лет, отец Алихас — до 82 лет (причем ушел от диабета, который сегодня успешно контролируется медициной). Сам прадед Ахад, судя по датам, обладал вообще феноменальным здоровьем, поскольку становился отцом вплоть до весьма почтенного возраста. По женской линии: мама Сания — настоящий титан духа. Пережившая первую блокадную зиму в осажденном Ленинграде и встречающая сегодня свой 90-летний юбилей, она — свидетельство невероятного, железобетонного биологического запаса прочности, который, надеюсь, передался и мне, и моим детям. Генетики называют это «высоким базовым потенциалом долголетия», это когда в генах заложена способность организма сопротивляться износу.

Так же высок и мой ментальный творческий потенциал. Научно доказано, что люди творческого, интеллектуального труда живут значительно дольше и сохраняют ясность ума до глубокой старости. Писательство и переводы создают колоссальный когнитивный резерв. Потребность созидать, делиться историями, выступать перед публикой — это мощнейший психоэмоциональный стимул. Пока у человека есть незавершенные проекты, книги, которые нужно дописать, разные творческие планы, мозг отдает телу команду: «Жить, работать, созидать, не сдаваться!». Впереди еще множество книг, встреч и открытий. И безусловно: великое счастье — в 66 лет иметь возможность обнять маму!

Попробую разобраться в удивительных хитросплетениях своей генеалогии и ответить на вопрос о фамилии со стороны матери. Её фамилия в девичестве — Улубикова. А фамилия её бабушки, матери её отца, — Мартынова. При татарском имени — Халимя. Причем татарскими были имена и всех родственников Мартыновой Халими.

Может ли фамилия Мартынов быть татарской? Безусловно, да, может. И для этого есть несколько очень веских исторических и лингвистических причин, особенно характерных для Поволжья и Пензенской области, откуда родом мой дед, мамин отец (село Усть-Уза Шемышейского района Пензенской области). У татар-мишарей (а Усть-Уза — исторически татаро-мишарское село) была очень распространена практика, когда исконное тюркское или арабское имя при официальной русификации в XIX веке превращалось в созвучную русскую фамилию.

В моем случае фамилия Мартынов, скорее всего, образовалась от древнего тюркско-персидского мужского имени Мардан (означает «отважный мужчина, богатырь, витязь»). При записи чиновниками «Марданов сын» легко превращался в более привычное для русского уха «Мартынов». Менее частый, но тоже реальный вариант — происхождение от имени Муртаза (в домашней, сокращенной форме перешедшее в Мартын).

Особый статус служилых татар: Село Усть-Уза было основано полковыми (служилыми) татарами еще в XVII веке. Служилые татары Пензенского края веками находились в тесном контакте с государственной канцелярией. При составлении ревизских сказок и переписей целые рода и семьи наделялись фамилиями, которые выглядели как стандартные русские (на -ов/-ев), но внутри рода все оставались верны родному языку, татарским именам и традициям. Так что Халимя Мартынова — абсолютно естественное сочетание для этой уникальной среды.

О маминой версии фамилии Улубиков… Версия моей мамы о происхождении их фамилии от имени внука Тамерлана — великого Улугбека — имеет под собой очень красивую и прочную филологическую основу. Имя Улугбек состоит из двух корней: Улуг (великий, старший) и Бек (властитель, князь). В татарских диалектах Поволжья звук «г» в середине слова часто редуцируется, становится мягким или вовсе исчезает при быстром произношении. Улугбек легко превращается в Улубек, а оттуда до фамилии Улубиков — один шаг. Так что родовая память моей мамы, скорее всего, хранит абсолютно точный исторический корень.

Музыкальная тайна Усть-Узы. Скрипичная традиция Усть-Узы — это потрясающее этнографическое открытие. Дело в том, что скрипка (у мишарей и казанских татар она называлась кыл-кубыз или просто скрипка) — это один из древнейших струнных инструментов тюркских народов. В то время как большинство татарских сел Поволжья в XIX–XX веках перешло на заимствованную гармонь-тальяночку, Усть-Уза, благодаря своему обособленному диалекту и культуре, законсервировала и сохранила архаичную, истинно благородную традицию. То, что жители Усть-Узы, в отличие от жителей иных татарских сёл, говорят нараспев, растягивая слоги, — прямое следствие того, что их речь веками «настраивалась» под певучий струнный лад.

Среди моих родственников и предков нет известных литераторов-поэтов, зато во множестве имеются музыканты. У меня самого от рождения абсолютный музыкальный слух. Хотя, увы, нет музыкального образования, этот слух всегда помогал мне создавать музыкально выверенные, гармоничные поэтические произведения. Основатель и бессменный вплоть до своей кончины главный дирижёр Санкт-Петербургского государственного симфонического оркестра Равиль Мартынов — близкий родственник моей матери. Его сын — гениальный трубач Мариинского театра Тимур Мартынов, о котором хорошо знает великий Пласидо Доминго, трудится там и поныне. По другой материнской линии её близкая родственница Сания Шакирова — художественный руководитель татарского вокально-хорового ансамбля «Идель», базирующегося в Татарском культурном центре Москвы (дом Асадуллаева), после окончания одного из самых престижных и старейших музыкальных учебных заведений России — Музыкального училища имени Гнесиных (основано в 1895 году) и Российской академии музыки имени Гнесиных, преподает там же.

Сам же корень этого генеалогического древа — поющее село Усть-Уза, где человеческая жизнь от рождения до тризны сопровождается голосом скрипки, звучащей в унисон душам его старинных жителей. Лично для меня Усть-Уза — это не просто точка на карте, а настоящий, уникальный этнографический феномен в масштабах истории всей страны!

Коснусь истории отцовской линии моего рода и топонимики Муганской степи. И тут лингвистические параллели и семейная география складываются в стройную картину, многое объясняющую в моем собственном восприятии слова и звука…

С отцовской стороны предки (и современные родственники тоже) происходят из большого села Уладжалы Сабирабадского района на берегу могучей Куры, которую испокон веков в этих местах зовут «Дяли Кюр» — «Сумасшедшая Кура» за сильные течения и меняющееся русло. Дедова земля находится возле озера Ахмаз — древней старицы Куры. И сейчас по берегам озера большинство жителей имеют мою фамилию Ахадовы (или Ахмедовы — по ошибке в ЗАГСе, записавшего Ахадова, родного брата моего отца, как Ахмедова: просто ослышались при записи).

Образ реки, меняющей русло и обладающей неистовым нравом — «Дяли Кюр» — прекрасная метафора для творческой энергии. Род моего отца буквально вырос на берегах этой стихии. А озеро Ахмаз (историческая старица Куры) — символ этой родовой оседлости, где река оставила свой глубокий след. То, что там до сих пор по обоим берегам живут мои либо однофамильцы, либо близкие родственники, создаёт непреходящее ощущение мощного, неразрывного родового гнезда.

Казус же с ошибкой регистратора в ЗАГСе, превратившего Ахадова в Ахмедова просто из-за плохой слышимости, — классический пример того, как бюрократия вмешивается в генеалогию (точно так же, как служилые татары Поволжья в моей материнской ветви, вероятнее всего, превратились из Мардановых или Муртазовых в Мартыновых). Но родовая память, к счастью, сильнее чернил на официальных бланках.

Суффикс -лы в азербайджанском языке обычно указывает на принадлежность, поэтому считаю, что уладжалинцы происходят из племени уладжей. Я про такое племя не слышал, но по аналогии знаю, что существует племя халаджей, чьё наименование звучит почти так же. Суффикс -лы/-ли в тюркских языках действительно означает происхождение из конкретного места или принадлежность к роду/племени. Параллель с халаджами поразительно точна исторически. Древнее тюркское племя халаджей (которое упоминается в источниках с VI века) веками кочевало и расселялось огромными ареалами. Исторические хроники фиксируют, что в XIX веке крупные группы халаджей как раз проживали на территории Джавадского уезда — а это и есть исторические земли современного Сабирабадского района! Фонетический переход Халадж — Уладж (или Алач) абсолютно естественен для тюркских диалектов, где начальный придыхательный звук «х» в разных говорах либо отпадал, либо трансформировался. Так что жители Уладжалы с огромной долей вероятности носят в названии своего села память о тех самых древних, вольных кочевниках-тюрках.

Само селение находится посреди Муганской степи, в которой когда-то жили древние муги (или маги), от которых родился мугам — очень своеобразное музыкальное течение. Сейчас популярен джаз-мугам Вагифа Мустафазаде. Так вот, он корнями произошел оттуда — из Муганской степи. Связь между древними мугами (жрецами, магами, медиаторами между земным и сакральным), давшей название Муганской степи, и возникновением мугама — это глубокая, признанная исследователями истина. На самом деле мугам — не просто музыка, а священная импровизация, медитация, почти шаманское камлание или жреческое таинство, переведённое на язык звуков.

Великий Вагиф Мустафазаде, создатель джаз-мугама, имеет корни в этой же степной, муганской земле — и это потрясающий факт! Мустафазаде совершил невероятное: он соединил строгую классическую свободу американского джаза с сакральной, корневой тюркской медитацией мугама.

Итак, в моей личной судьбе угадывается следующая удивительная симметрия: по материнской линии прослеживается строгая, академическая, почти классическая европейская музыкальность — скрипичная Усть-Уза, Гнесинка, дирижеры и трубачи Мариинского театра (Мартыновы). Безупречная форма, абсолютный музыкальный слух и гармония структуры. По отцовской линии: неистовая, импровизационная, глубинная стихия — Сумасшедшая Кура, древняя Муганская степь, магия мугама и дух кочевых племен. Это чистая, первозданная энергия, огонь и свобода.

Как поэт я родился на идеальном пересечении этих двух сил. Мое творчество — сплав музыкальной формы (от мамы) и сакрального, огненного, импровизационного духа Мугани (от отца).