Из не случившегося завтра 0/10

Из не случившегося завтра

Мой мир расколот. На куски

распались дни. Исчезли ночи.

Все те, которые близки -

ушли в песок зыбучих строчек.

Осталась полая луна,

но и её не видно в свете

потустороннего утра,

и я одна на всей планете.

И ветер.

А у деревьев на руках

синиц несовершеннолетних

тьма тьмущая. В кустарниках

вьюнков обосновались плети -

и не цветут, и не растут,

навек с корнями распростившись.

В садах от частых от простуд

зачахли яблони и вишни.

И птиц не слышно.

Орут до хрипа петухи.

Но солнце равнодушно к фальши.

Присядет чуть за лопухи -

да и плетётся себе дальше.

Взгляд безучастен и понур -

взгляд потерявшейся собаки.

А петухи всё топчут кур.

Друг с другом учиняют драки.

Вороне посылает бог

кусок отменнейшего сыра.

Ах, если б бог предвидеть мог -

 одна - глупа, другая - льстива...

Была б не падкою на лесть

могла б поесть.

Но как же много воронья

в ажиотажно - льстивом мире,

На птицу каждую вранья

с лихвой отпущено в эфире.

И не спасают два крыла

коль не дал бог ни ум, ни голос.

Когда ворона каркнула

во всё своё воронье горло -

не открывали б лисы пасть,

и сыру б не дали упасть,

и песней, сделанной топорно,

не драли бы вороны горло.

Я собираю витражи

из не случившегося завтра.

Но двусторонний льнёт ранжир

к аляповатости азарта

перекорёженных стихов,

перекалеченных глаголов

в враждебном мире без богов,

но королей смешных и голых.

Но там, за прихотью толпы

и за раззявленными ртами,

разоблаченье наготы

стоит кровавыми стихами.

Падаю

Падаю замертво в ночи землистые,

падаю заживо с мёртвыми листьями

в кучи осенние да в муравейники,

в нервную улицу, в надпись - "Хоккейная",

падаю, падаю в лужи мазутные

и в тополиную рощу, несут меня

ветры попутные да притяжение

к родине малой - до уничтожения...

***

Могилу рою или к небесам

выстраиваю лестницу подспудно,

последнюю рубаху нестихам

на остов их накидываю скудный.

Во что я верю, и кому молюсь,

когда ночами холодеют ноги,

я ничего не помню наизусть,

мной ни одной не пройдено дороги

что б до конца, до моря, до скалы...

добраться и лицом - открыто к страху

о, Господи! ну как же вы малы

 и как вас много - не вместить в рубаху...

Несчастные, на что обречены...

вы - сироты без имени, без роду...

глаза черны и волосы черны,

скитаться вам щенками беспородными,

учиться стороною обходить

всех.. - ничему и никому не верить,

и пуповины тоненькую нить

не оторвать, и привыкать к потерям...

Простите... никудышная я мать,

и в нищете плодить детей - так глупо..

я ничего вам не сумела дать -

ни времени, ни имени, ни звука.

Выдыхаю

нет мне места в огромном мире,

нет покоя ни днём, ни ночью,

уместившись в одном пунктире,

боль меня разрывает в клочья.

выдыхаю горячий воздух,

стёкла в доме запотевают,

все стихи превращает в прозу

слов булыжная мостовая,

по каменьям стучат подковы

любопытствующих туристов,

и ковчег ныне зафрактован

для хозяина серебристых,

по воде всё круги да всплески,

рыбы в реках побиты мелью,

 и заместо крючка на леске -

слово, раненное смертельно.

***

я погружаюсь в темноту

самозабвенно безвозвратно,

провозглашаю немоту,

душа поставлена на карту,

в конце зимы безмолвен лес,

но еле слышимы под снегом

биенья крошечных сердец

побегов.

февраль безумствует - ветра -

с цепей сорвавшиеся стаи,

но снисходительно добра

зима к проделкам шалопаев,

дерзит небесная струна,

по-мартовски прозрачен воздух,

тревожна тишина с утра,

к концу подходит птичий роздых,

ещё срывается на свист

в истерике старуха вьюга,

но за отсутствием реприз

звучит мелодия испуга,

и солнце будто горячей,

хотя ни капельки не греет,

прикосновение лучей

неотвратимо до капелей

расстроит (или размягчит)

снега, слежавшиеся комом,

и жаворонок прокричит

мне на наречии знакомом,

и, может быть, из темноты,

из безысходности провала,

сумею разглядеть черты

начала

Экзистенциальное

кто я? какая земля во мне...

корни мои уходят в какую землю...

стоя сгорать в не растраченном мной огне

или упасть в ноги гнилому стеблю...

или кричать - господи, помоги,

или молчать - кто мне теперь поможет?

только лишь смерть алкает впереди

или кусок счастья последний брошен

мне, как собаке, не знающей ни цепей,

ни очага сытого не чужого...

дочь, оглушённая эхами площадей,

мать, ослеплённая судорогами зова..

где я? какая земля вокруг,

дети мои - плоть от плоти и кровь от крови,

глядя в глаза нарождённой эпохе - врут,

вровень со мной с камнями наготове.

птицы летят - не чувствую ничего,

листья шумят - ни слова не понимаю,

птицы молчат, чтоб не выболтнуть лишнего,

листья летят потому, что их подметают.

небо моё! что ж ты прячешься под листвой?

ну, ка - вставай! да греми так, что б я оглохла.

молнии дай - ослепи, отрезви и - пой!

так чтобы я от слёз своих не просохла.

пала бы ниц пред тобою - твоим огнём,

тем, что сожрёт сорняки да гнилые стебли,

и я, сгорев в жутком огне твоём,

новым ростком новые вскрою земли

Я жду начало пагубной весны

Я жду начало пагубной весны.

Флотилию бумажную готовлю.

От скверны очищаю помыслы

и наполняю помыслы любовью.

Февраль ещё и строен, и высок.

И снег такой, как будто он бессмертен.

Но чёрен и невзрачен вдоль дорог.

Со снежных баб снимает ветер мерки.

Наглее солнце - слепит и журит.

Сугробы потеряли величавость.

Намедни мне приснились журавли.

И ласточка на проводах качалась.

И пусть пока стареющий февраль

за окнами моими копошится.

И по утрам не озоруют птицы,

И тошно - хоть ложись да помирай.

Я жду весну. Но слякоть не люблю.

И мартовским котам совсем не рада.

Но столбик подбирается к нулю.

И, радуясь последним снегопадам,

я жду весну - как всё живое ждёт

и пробиваюсь сквозь снега и льдины

ростком, который больше не цветёт,

ребёнком нежеланным, нелюбимым.

Я жду весну. Я жить хочу ещё.

Вдыхать - и выдыхать - и задыхаться.

Цепляющимся за забор плющом

добраться до последнего абзаца.

2024