Последние комментарии
Спасибо, Маргарита! Насчет любимой, как предчувствие, Реки - слабее слабого, Любви-Моркови - даже близко, нет, но слово уже сказано, хоть я об этом в 1988ом еще не догадывался.
Отличный перевод, Владимир! Ваш?
Спасибо, Олег! В основе этого стихотворения два известных эпизода смутного времени в России: воцарение и крах Лжедимитрия, загадка личности Тушинского вора и поведение Марии Мнишек по отношению к этим персонам.
Точно, Михаил, но ничего преднамеренного, заметил спустя несколько лет, после написания Гадания. А Вы поняли, почему гадание, что имеется в виду?
Ну, о содержании чего либо художественного я пишу крайне редко, как правило, это касается перекличек и тоже, часто переклички эти - формальные. В основном же я пишу как раз о форме сочинения. К сожалению, не все авторы понимают, чем одно отличается от другого. Так мы с одной здешней авторшей зашли в тупик, после чего перестали контачить. Она написала нечто о матери, я заметил, что в художественных воспоминаниях совсем не обязательно строго передавать пережитые подробности. В конце концов, это - рассказы о матери, а не рассказы о Ленине Зощенко или рассказы о Дзержинском, Германа, когда за неточность в рассказах можно было отгрести по полной, а во мне заподозрили шизофреника.
Вчитываться в мои поэмы, Феликс, совсем ни к чему
(тем более, что они все написаны 35-40 лет назад)
меня интересует исключительно формальная наполненность
современного литературного процесса
(поскольку содержательный пооан, на мой взгляд, исключительно
местечково-скучный и ангажированный)
я тоже не исключение, моя местечковость - это Россиия
и ее ощутимые успехи
(как утверждал познер, говорить об успехах
оставленного прошлого... ну да ладно!)
поэтому я исключительно редко обсуждаю содержание
только после "формы"
А вот история с сердобольным случилась при мне лично - нас возили в суд вместе с бандитами, молодые весёлые ребята. Когда суд раздавал срока, в зале была истерика - объявили всем 20, 18, а последнего судья выделил - торжественно зачёл смягчающее обстоятельство (отпустил водилу), а потом скинул год. Клянусь, хохотал весь суд - конвой, приставы, сами судьи, подсудимые. Парня подъёживали все и вся - говорят, психика не выдержала такого унижения, на зоне он попал чуть ли не в шныри - в общем, слабым там приходится трудно.
Слова эти финальные реально говаривал Бург. Они навсегда легли мне в память: преступление - это ведь тоже, оказывается, поступок... Поневоле Раскольникова вспомнишь - знал Достоевский, что говорил.
Еще раз, Игорь, благодарю! Нет, это - не начало поэмы, это ст., как выяснилось переход к новому для меня жанру. Я более или менее подробно об этом написал Михаилу. Обещал, знаю высказаться о Вашей ранней поэме, и с Командировкой тоже познакомлюсь в ближайшие дни, поговорим. Для этого нужно подходящее настроение, я имею в виду чтение новых для меня поэм. Знаю, они не большие, но как ни крути, это - поэмы.
Леонид, Вам наверняка известно, что все преступления раскрываются по стуку - кто-то да проколется. В данной истории всё было просто - на пацана подельники повесили зряшное обвинение, он многого не знал, они использовали его для "мониторинга", попался Олежка на другом деле - что-то где-то тырил, во время рейда его подстрелили, потом оперировали, потом - так совпало - взяли банду по адресам, там была большая разработка, кто-то где-то реально что-то ляпнул, деньги засветил, коммерсанта-наводчика вычислили. Но один безбашенный кретин выдвинул гипотезу, пацана прессанули, он выломился - далее по тексту. Когда справедливость восторжествовала, Олег спросил с кретина по-взрослому - как, рассказывать не хочется, жутковатая вышла история. Осудили Олега по краже, статья была авторитетная, через год-два он вышел на волю и сколотил уже свою ОПГ.
Всё просто - глупая смерть всегда нелогична. Кто бы мог подумать, что дядя Серёжа, попав на "больничку", так долго им желаемую (она была в его родном посёлке), получит пику в печень от какого-то идиота? Это же не судебный очерк, чтоб все детали прописывать. )) Сущностей я не множил, тут всё как есть. Се ля ви.
Третья строка - да!
Но кто знает, получится ли четвертая?
Для нее остается так мало пространства...
фитилек, огарок, светоч...
то есть, реалия, которая бы соответствовала вашему внутреннему ощущению
я бы дал подсказку, но боюсь, моя помощь собьет настрой вашего камертона
Благодарю…
Мы тут с Алисовым порой беседуем о серьезных вещах
хотя скорее всего впустую, учитывая... и так далее
но отклик приятен
он (Алисов) упоминает в моей командировке несколько глав
которые можно трактовать как отдельные стихотворения (Фрагменты)
ЕСЛИ ВАШ ФРАГМЕНТ - ЧАСТЬ ПОЭМЫ
(это было бы крайне занятно!)
Мощь высказывания многократно возрастает (в потенциале)
но даже если это просто переход к новому "знанию"
уже значительное слово!
Обижаться?.. Да что Вы, Игорь! Радоваться и благодарить!
Вы тратите личное время на опусы коллег, являя не равнодушие, а заботу!
Над стихами я работаю постоянно, учитывая мнение мастеров слова.
3 и 4 строки изменил... И продолжаю думать над улучшением стихотворения, дабы оно явило то, ради чего стоит браться за перо. Просится еще одна строфа в первое стихотворение.
С УВАЖЕНИЕМ,
Ю.С.
ЗЫ: перечитав, обратил ещё вот на что внимание: за навет на мальчишку кого-то на пику поставили, а в конце сердобольный - ханыга. Т е не он вопрос поднял… По жизни несогласованность в этом вопросе объяснима, сюжетно - не объяснена)
Вот совсем бы хорошо. Но. Смерть дяди Серёжи от руки санитара – семантически неоправданный элемент: откуда взялся санитар в тексте? Как говаривал Оккам, не вводите лишних сущностей: получил пику в печень, от кого, если это не имеет отношения к предыдущему или будущему материалу или не является уточняющим элементом (от чёрного, от своего же и т д) - не имеет значения для читателя, поэтому в таких случаях обобщающе –всегда лучше:)
Спасибо, Игорь! Осваивал язык поэм.
Спасибо, Михаил! Как обычно причин для кризиса было множество. Если кратко, скажу так, я знал как это делается, но перестал понимать, зачем. А страна, да, первые пять-шесть лет ушло на обустройство, но кризис начался еще в Москве, потом в Одессе, а потом продолжился в Израиле, до 98 года. Я тогда пошел учиться, на программиста. Программистом не стал, но хоть возобновил свои занятия литературой. Что до некоторой оборванности, то это тоже имеет свои причины. Начинался этап поэзии долгого дыхания. Я начал писал лироэпические стихи, почти поэмы, типа Прощания Славянки или Кругов. Шел за интонацией, дожидаясь, когда возникнет интонация каденции. Уже следующее после Гадания стихотворение Река - больше десяти строф. А Гадание - проба пера, условно: сильные протяженные мазки лироэпики, ничего подобного ни в Одессе, ни в Москве я еще не писал, даже близко, если можно так сказать, работал карандашом, но здесь, в этом стишке жанр еще не определился.
Спасибо, Михаил.
Спасибо, Маргарита.