Последние комментарии
тексту три года. и со свободами у меня проблем не было.
Миша, к сожалению, не нашла пост о Мандельштаме в сообществе...
Но, к радости, в своём архиве нашла сохранённые записи о поэте и стихи,
с которыми знакомила участников сооба:
Первые стихи Юрия Мандельштама появились в сборнике, изданном Союзом молодых поэтов и писателей в 1929 году, а последние критические статьи напечатаны незадолго до оккупации Франции немцами - в 1940 году. Литературная деятельность его длилась 11 лет, затем — молчание в первые годы оккупации, арест, лагеря, ссылка.
Юрий Владимирович Мандельштам родился в Москве 25 сентября 1908 года. Еще ребенком он выехал с родителями из России, окончил в Париже русскую гимназию и филологический факультет Сорбонны .
Перед ним открывалась научная карьера, но он чувствовал призвание к литературе, к русской литературе, к русской поэзии, хотя, как большинство своих сверстников, воспринял французскую культуру и очень хорошо знал французский язык. Впрочем, почти так же хорошо он знал немецкий, свободно читал по-английски и еще будучи в гимназии прочел в подлинниках классиков на этих языках.
Первая книга стихов «Остров» вышла в 1930 году, Ю. Мандельштам вошёл в литературные круги, стал бывать на воскресеньях у Мережковских и в Зеленой Лампе. У него была изумительная память, большая эрудиция, хороший литературный вкус, и с самого начала — критические способности. В последние годы перед войной он много работал в этой области в различных парижских и русских изданиях — Мандельштам поместил ряд прекрасных статей о русских писателях: об Андрее Белом, о Бунине, о Льве Шестове, о новой русской поэзии. Имя его, как критика, начинало становиться известным широкой публике.
В натуре Мандельштама и в его поэзии, несмотря на его обычную сдержанность, положительность, трезвость, прорывалось порой какое-то совсем иное начало. Умный, с большим характером, волевой по природе человек, Мандельштам всегда был в поиске, но жизнь его оборвалась раньше, чем он успел окончательно найти самого себя, несчастья вдруг, одно за другим, обрушились на Мандельштама. В конце 1938 года умерла его жена, затем — война, разгром, оккупация. Мир, в котором он жил, разрушился, из человека — он превратился в парию. Некоторые его коллеги по литературе вдруг ощутили различие, в те дни разделявшее людей: — «Немцы? Немцы — хороший народ, с ними можно делать дела» — заявил ему при встрече один из таких «патриотов». — «Ты — еврей, а тебя ведь никто не трогает, так чем же ты недоволен?».
Двумя этажами ниже, в том же доме где и Мандельштам, жил поэт Игорь Воинов. Чтобы скоротать время, по вечерам, Воинов и Мандельштам поочередно приходили друг к другу. Хотя евреи не имели права покидать своих квартир после 8 часов вечера, никто не мог предположить, что в пределах того же дома «отсутствие» будет рассматриваться, как преступление. 10 марта 1942 года Мандельштам, как обычно, спустился к Воинову — и в это время пришла полиция для проверки. 17 месяцев Ю. Мандельштам просидел во Франции в различных лагерях, затем, в конце июля 1943 года был отправлен в Германию «в неизвестном направлении»…
(информация из интернета)
***
День ото дня все меньше знаю
Как жить и для кого любить.
Как будто что то забываю,
Что все равно нельзя забыть.
Вот утром равнодушно встану
С притихшей болью и тоской —
Лечить запекшуюся рану,
И ждать, и призывать покой.
А там уже волнистой цепью
Года помчатся взаперти,
И к твоему великолепью
Не возвратиться, не прийти.
***
Так день прошел, веселый, монотонный.
Хрипел однообразный граммофон,
То шарканьем, то пеньем окружен.
Все о любви — и слишком благосклонной,
Все о любви… Так забывают сон.
И только март, пленителен и жалок
Неудержимой щедростью своей,
В цветочных лавках радовал детей
Пучками бледных выцветших фиалок.
***
Слова и люди безразличны.
Прядется медленная пряжа.
Смотри, как за окном привычно
На мокрый снег ложится сажа.
И тусклой музыкой всемирной
Томится громкоговоритель.
Разрушь последнюю обитель
Волной несказочно эфирной.
Ты знаешь: и былую сложность
Искупишь сердцем небогатым,
Склонив над хриплым аппаратом
Внежизненную безнадежность.
***
Когда сольются надо мной
Ночные тени вдоль дороги,
Я знаю, назовут порой
Меня бесчувственным и строгим;
И даже, может быть, храня
Улыбку легкого презренья,
И пожалеет кто меня
За то, что я не знал волненья.
Но ты не скажешь, сколько сил
И сколько нежности и боли
Я в сердце глухо затаил,
Когда — хотя бы — в краткой воле,
Переступая свой порог,
Робел я и смотрел под ноги,
И быть бесчувственным и строгим
Я сам хотел бы, да не мог.
Привет принят, Лена ! Хабаровск очень похорошел за последние годы.
Для меня этот город - родной , в нём юность моя прошла , студенческие годы.
В Хабаровске живёт мой сын, поэтому видимся с городом часто...)))
Намекаю.
Открытым текстом, як Вассерман.
Ты обретаешь свободу мысли и свободу по(этического высказывания.
И я этому очень рад!
Спасибо, Игорь..
да.
отвечу: холодно.
мавр я,
но именуют Никитой,
от мино- и до кента, брат..
и фарш сливянки пролитой.
Верно!
Прочь, демоны!
Хорошо.
Вот так бы все.
Да поэт я! Пустует сегодня мой постамент,
Отпустите, я в этом городе ненадолго -
За чекушкой и полчаса прикорну на скамье.
За лояльность Вам обещаю на ней автограф!
)
Более часа ещё до полночи...
Взглядом фонарным разбавив синь,
шумно завалимся в вино-водочный,
всем неотвеченным в пику - дзынь!)
Спрячет город память о встрече в карман-вокзал,
Обмотает подарочным ж/д полотном сувенирно.
Эй, менты вокзальные, сволочи, я ж сказал:
Рвётся сердце в путь и горит – не залить кефиром)
Город безмолвием обволакивал,
Ставил не мат, но тяжёлый шах.
Сердцем за пазухой гретый, лакомый,
Шкалик достал я, вздохнул и… жах!)
Ни кипариса, ни лавра
В слезах холодного лета,
А раньше, помню: литавры
И марш славянки пропетый)
Да, получилось четче, ярче
Поздравляю! Очень удачные стихи
Спасибо Никита!
Всё же детство основополагающая часть нашей личности.
Спасибо Михаил.
Спасибо Игорь за подсказки.
Исправления сделал. Тогда разбивка такая получится.
Отлично, Никита!
Ну их, всех монстров!
))
а это подумаю.
Никит, ты хоть намекай иногда - о чём ты так кратко глубокомыслишь