Генрих Гейне. Из "Возвращения на родину" 37, 41, 42, 51 10/10

37.

Святые цари из Восточных Земель,

Числом ровно трое, стучались

В дома, чтоб у ближних дорогу спросить:

Они в Вифлеем собирались.

Ни парни, ни девушки, ни старики

Не знали, что им ответить.

Но путь указала златая звезда,

Чей светоч нельзя не заметить.

Там встала звезда, где Иосифа дом,

И путники медлить не стали.

Мычали телята, кричало дитя,

И трое царей распевали.

XXXVII

Die Heil’gen Drei Könige aus Morgenland,

Sie frugen in jedem Städtchen:

Wo geht der Weg nach Bethlehem,

Ihr lieben Buben und Mädchen?

Die Jungen und Alten, sie wußten es nicht,

Die Könige zogen weiter;

Sie folgten einem goldenen Stern,

Der leuchtete lieblich und heiter.

Der Stern blieb stehn über Josephs Haus,

Da sind sie hineingegangen;

Das Öchslein brüllte, das Kindlein schrie,

Die Heil’gen Drei Könige sangen.

41.

Возлюбленной образ мне снился.

О, как печально глядит!

Увял и в ничто превратился

Тот прежний цветущий вид

У ней на руках был ребенок,

Другой шел за нею хвостом.

Сквозили унынье и бедность

В походке, в обносках, во всем.

Мы встретились возле базара,

Где я частенько бывал,

И с болью на милую глядя,

Я ей спокойно сказал:

"Пойдем-ка со мной, малышка,

Мой дом для тебя открыт,

Я буду прилежно работать,

Чтоб каждый из вас был сыт.

Я вижу, бледна и больна ты,

Поднять не сможешь детей,

Я сам о них позабочусь,

И о тебе, ей же ей.

Я словом вовек не обмолвлюсь

О том, что любил их мать,

Лишь буду, когда умрешь ты,

Над свежей могилой рыдать".

XLI

Im Traum sah ich die Geliebte,

Ein banges, bekümmertes Weib,

Verwelkt und abgefallen

Der sonst so blühende Leib.

Ein Kind trug sie auf dem Arme,

Ein andres führt sie an der Hand,

Und sichtbar ist Armut und Trübsal

Am Gang und Blick und Gewand.

Sie schwankte über den Marktplatz,

Und da begegnet sie mir,

Und sieht mich an, und ruhig

Und schmerzlich sag’ ich zu ihr:

Komm mit nach meinem Hause,

Denn du bist blaß und krank;

Ich will durch Fleiß und Arbeit

Dir schaffen Speis’ und Trank.

Ich will auch pflegen und warten

Die Kinder, die bei dir sind,

Vor allem aber dich selber,

Du armes, unglückliches Kind.

Ich will dir nie erzählen,

Daß ich dich geliebet hab’,

Und wenn du stirbst, so will ich

Weinen auf deinem Grab.

42.

Не люблю я, друг, признаться,

К старым песням возвращаться.

Ты готов ли вновь и вновь

Холить старую любовь?

Лезет из яичной лавы

Новых курочек орава:

Все орут, имея страсть,

В новый сборничек попасть!

42.

«Teurer Freund! Was soll es nützen,

Stets da alte Lied zu leiern?

Willst du ewig brütend sitzen

Auf den alten Liebes-Eiern?

Ach! das ist ein ewig Gattern,

Aus den Schalen kriechen Küchlein,

Und sie piepsen und sie flattern,

Und du sperrst sie in ein Büchlein.»

51.

Снег снаружи громоздится,

Ледяная вьюга злится,

Пусть стучит в окно мое -

Не услышу я ее!

Образ милой в сердце лег,

Как весенний ручеек.

LI

Mag da draußen Schnee sich türmen,

Mag es hageln, mag es stürmen,

Klirrend mir an’s Fenster schlagen,

Nimmer will ich mich beklagen,

Denn ich trage in der Brust

Liebchens Bild und Frühlingslust.