= Иов = 10/10

В провинции, где пыль и домино, 

жил тот, чьё имя сохранило время. 

Он пил кефир, смотрел в свое окно 

И нес легко пожизненное бремя.

Имел счета, недвижимость, семью, 

а в гардеробе — пару лишних маек,

и верил в то, что жизнь в земном раю 

Он с высшего согласия познает. 

Но Некто сверху (или просто Сбой 

в системе передач и шестеренок) 

решил проверить: что там за собой 

хранит в душе облезлый селезёнок? 

И началось. Сначала он банкрот, 

затем — пожар, диагноз, и итоги: 

он гол и бос, скрививши бледный рот, 

пылится на обочине дороги.

Пришли друзья — в костюмах от кутюр, 

неся в портфелях логику и жалость. 

Сказали: «Слушай, это — перебор. 

Где ты грешил? Какая в сердце малость 

дала такой трагический эффект?» 

А он смотрел на трещины в асфальте.

Для них несчастье — это лишь дефект, 

как пятнышко на дорогом базальте.

Он не взывал к небесным силам. Он 

просил лишь смысла. Или объясненья 

тому, зачем за этот небосклон 

был вышвырнут, не проявив сомненья.

Что за пространство, чей тяжелый глаз 

нас изучает, как в стекле микроба, 

не различая, кто из нас — алмаз, 

а кто — гнильца внутри чужого гроба?

И Глас возник. Не гром, не трубный звук, 

а шелест штор и шум воды в уборной. 

Глас произнес: «Где был ты, милый друг, 

когда Я ткал сей хаос рукотворный? 

Ты мерил бездну? Ты входил в азарт? 

Ты знаешь, как вращаются квазары? 

И понял он, что истина — базар, 

а мы в ней — лишь побочные товары.

Нет смысла в боли. Справедливость — миф. 

Есть только Вещь, Дистанция и Эхо. 

И он замолк, ладонями закрыв 

свой лик — от Бога или от успеха…

Вернулось всё. Но в этой тишине, 

среди вещей, оставшихся в квартире, 

он жил, как гость на собственной войне, 

спиной — к судьбе, лицом — к пустому миру.